Очнувшись в больничной палате, Декстер с трудом осознаёт реальность. Память возвращается обрывками. Гаррисона нет. Ни записок, ни следов — лишь пустота там, где должен быть сын.
Каждая мысль о мальчике причиняла физическую боль. Что пережил ребёнок? Как он выживал один? Эти вопросы гнали Декстера на север, к шуму и огням Нью-Йорка. Он ехал без чёткого плана, движимый лишь необходимостью всё исправить. Исправить то, что, возможно, уже не подлежало исправлению.
Но бегство не принесло свободы. Прошлое дышало в затылок. В переполненном кафе он увидел знакомое лицо — Анхель Батиста. Не дружеский визит. Вопросы в его глазах были осторожными, но цепкими. Разговор за столиком подтвердил худшие опасения: старая жизнь настигла его здесь, среди незнакомых улиц.
Нью-Йорк не давал передышки. Его ритм бился в такт их внутренней тревоге. Отец и сын, наконец воссоединившиеся, пытались выстроить хрупкое подобие нормальности. Они говорили мало, понимая друг друга без слов. Их общая тьма была тихим спутником в метро, на тротуарах, в тесной съёмной квартире.
Покой оказался иллюзией. Город, казалось, сам начал затягивать их в свой водоворот. Появились угрозы, не связанные с Майами. Новые лица, старые грехи. Ловушка захлопывалась со всех сторон. Стало ясно: пути назад нет. Единственный шанс — идти вперёд. Не бок о бок, а вместе, сплетя свои судьбы в единое целое.
