Джесс разбудил ночью плач маленькой Бетси. Десятимесячная дочь кричала так, что у матери похолодело внутри. Не раздумывая, она завернула ребенка в одеяло и поехала в ближайшую больницу. В приемном покое дежурила Лиз — подруга Джесс со студенческих лет. Увидев знакомое лицо, Джесс на мгновение почувствовала облегчение.
Лиз внимательно осмотрела Бетси и направила на рентген. Снимки показали трещины в черепе младенца. Врач замерла перед экраном, понимая, что такие повреждения редко случаются случайно. По правилам, она обязана была сообщить в службу опеки. Но перед ней стояла не просто пациентка — а дочь ее близкой подруги.
Мысли путались. Лиз представляла, как ее отчет разрушит жизнь Джесс, вызовет проверки, возможно, даже заберут ребенка. Она знала Джесс как заботливую мать, неспособную причинить вред. Но протокол был четким: травмы такой тяжести требовали расследования.
После долгих минут раздумий Лиз заполнила необходимые документы. Ее рука дрожала, когда она ставила подпись. Утром в квартиру Джесс пришли социальные работники.
Новость быстро разнеслась среди их общего круга подруг. Одни осуждали Лиз за предательство, другие шептались, что, возможно, Джесс что-то скрывает. Мужья женщин тоже оказались втянуты в конфликт, принимая стороны своих жен.
Вечеринки, которые раньше собирали всю компанию, теперь проходили раздельно. Общие друзья чувствовали себя неловко, случайно упоминая одну из женщин в разговоре с другой. Даже безобидные фотографии детей в соцсетях теперь воспринимались как скрытые уколы.
Лиз мучилась сомнениями, правильно ли она поступила. Джесс, хотя и понимала юридическую необходимость, не могла простить, что подруга не нашла способа помочь иначе. Их разговор в больнице в тот день так и остался последним по-настоящему откровенным.
Семьи обеих женщин ощутили напряжение. Муж Лиз упрекал ее в излишней принципиальности, муж Джесс злился на всех, но больше всего — на систему. Дети чувствовали холод между взрослыми, хотя и не понимали причин.
Прошло несколько месяцев. Расследование установило, что Бетси упала с пеленального столика, когда Джесс на секунду отвернулась за присыпкой. Случайность, которая могла произойти с любой матерью. Но к тому времени в отношениях между женщинами уже образовалась трещина, которую не смогли залатать официальные выводы.
Они иногда встречались на детской площадке, обменивались вежливыми улыбками, спрашивали о делах. Но прежней легкости не было. Общие воспоминания теперь будто принадлежали другим людям — тем, кто еще верил, что дружба сильнее любых обстоятельств.
